В тулупе Синего, похоже, был шаман,
По бубну и замашкам сразу видно,
Хромал на шпильках вождь-тиран,
По бабам спец, что тоже очевидно.

Шаман отдал двум воинам приказ,
Сам отошёл подальше, к океану,
Те взяли Синего,видать, убью, сейчас
И потащили к злобному шаману.

Швырнули грубо пленного в песок
И, поклонившись, удалились быстро,
От смерти лютой он на волосок,
Случится, видно, ритуальное убийство.

Шептал над жертвой заклинания шаман,
А сам тихонько говорил на русском:
— Здорово, Васька, друг мой, мой братан,
Я, Вась, сбежал на корабле французском.

— Ты помнишь, как готовили побег,
Лаз через сопку ложками копали,
Не повезло, мой друг, тогда тебе,
А я бежал, аж пятки засверкали.

— Пробрался в порт, залез на сухогруз,
Который шёл, как помню я, до Сета,
В пути со мной произошёл конфуз,
Пошёл на палубу, меня порывом ветра,

Короче, сдуло, брат, пока я ссал,
Тогда подумал — всё, кранты, приплыли.
Сам понимаешь, кто б меня спасал?
Там волны с дом огромный были.

Шаман извлёк из Васьки мятый кляп,
Достал с кармана фляжку с коньяком:
— Давай за нас, мой магаданский брат,
Подробно всё я расскажу потом.

— Как я до острова вот этого доплыл?!
А тут друг дружку, Вася, люди жрут,
Такая страсть, что я тут волком выл,
И не морально, Вась, реально, жуть.

Коньяк украдкой выпили из фляжки,
По жилам побежала кровь быстрей:
— Да, Лёнька, брат, попал ты тяжко,
Что ж ожидать от этих нам чертей?

— На острове я ввёл всеобщий пост,
Едят три года фрукты каннибалы,
Был план такой — и он предельно прост:
Один нарушит, всем конец настанет.

— Проснётся спящий сотни лет вулкан,
Сожжёт всё сразу, даже писюнов,
— Ты голова, стратег, верней, братан!
— У нас осталось несколько часов!!!

— С заходом солнца и поста конец,
Разделят пленных мужиков от дам,
И вождь,тот, в женской обуви стервец,
Подаст сигнал, ударив в свой там-там.

Из джунглей воины таскали сухостой,
Руководил работой мудрый вождь,
Процесс пугал своею простотой,
Эх, залил бы им хворост сильный дождь.

Конечно, все смотрели друг на друга,
Рассматривали в общем, так сказать,
Тут шёпот женский: — Глянь, подруга…
«Бубуки», папуасов просто страсть.

— Да мне то что, «бубук» я повидала!?
В моих, похоже, главный — в сапогах.
— Ты только не устраивай скандала,
Прирежут за обувку впопыхах.

В раскраске боевой все каннибалы,
Шаман отменит скоро строгий пост,
Вот так на глаз то мужиков хватало,
Еды в достатке, с бабами вопрос!!??

Прикинуть если, воинов то больше,
И у вождя тут правды не ищи,
Успеть схватить кого потолще,
Как надоест, отдать её другим.

Примерно схожи мысли каннибалов,
Но прежде сытный ужин при кострах,
Конечно, жаль, что женщин очень мало,
Читалась мысль одна у них в глазах.

Для конспирации шептались тихо:
— Что делать то мы будем, мужики?
— Возьмём наскоком, то бишь, лихо.
— Мы против копий пустим кулаки?

-А может лучше Синего дождёмся?
Он опытный, и у него есть план?!
— Ты что, больной, сидишь, смеёшься?
Там шансов нет, его сожрал шаман!

Хотел мэр пригрозить прокуратурой,
Его держали замы, стиснув рот.
— Зачем им хворост, что за процедура? —
С вопросом лез к снегурочке пилот.

Над всеми возвышался инвалид,
Все на песке, он сверху — на коляске,
Сползти ко всем он тихо норовит,
Не возвышаться — вот где счастье.

Пришёл злой как собака их Шаман,
И Синего с собой привёл живым,
Тот сел, но молча, будто партизан,
Слегка несло от Синего спиртным.

Служитель культа, чёрт его дери,
Ударил громко в бубен головой,
Насторожились тут же дикари,
Сияло солнце, шелестел прибой..

(конец четвёртой части)
08.02.18г.