Осень ранняя окропила багрянцем
Лес за Доном и речкой Непрявдой,
Солнца луч на шеломах румянцем,
Стеной войско за Русь и за правду.

Был туман густым, что пришёл с реки,
Нам врага не видать, слышим гул его.
— Отпусти, Господь, нашим всем грехи,
Больше я у тебя не прошу ничего!

Чуть шевелит губами от страха белыми
Родион, рядом молится, просит стойкости,
С братом-иноком стоим в ряду первом,
Супротив нас орда мамаева, «в гости».

Ветер клочья остатки развеял тумана,
Пол версты до татар, это видно на глаз.
Как влитые на конях сидят басурмане,
В нетерпении ждут на атаку приказ.

Но Мамай, войной учёный, старый лис,
Не спешит тумены отправить он в бой,
Лезет по небу вверх рыжий солнца диск.
Потерь больше, тот цел, кто стоит стеной.

Значит, надо заставить урусов атаковать,
С места тронет князь Дмитрий свои полки,
Стрелы выкосят, проредят княжью рать,
Есть отличные у Мамая в туменах стрелки.

Хлопнул громко в ладоши, подумав, хан,
Приказал Челубея отправить на бой,
Отдан был за него полный злата казан,
Чтобы был в войске хана отважный герой.

Печенег Челубей, семь заклятий на нём,
Не брала его сабля, копьё и стрела,
Побеждал сотни раз, всё ему нипочём,
Был силён словно бык и могуч, как скала.

— Багатур Челубей, пришло время твоё,
Знаешь ведь хорошо ты законы войны,
В бой возьми против руса своё копьё,
То копьё, превеликой такой длины.

— Победишь как всегда ты, ударом одним,
Поведёт князь дружину в атаку на нас,
Подождём, в обороне пока стоим.
— Разреши, о мой хан, мне исполнить приказ..

Расступались, как волны, монголов ряды,
Пропуская в доспехах тяжелых вперёд
Великана, надежду и гордость орды,
Кто из русских с ним на поле биться пойдёт?

Не гора, человек, а велик словно холм,
Черный конь богатырских размеров,
Видна русским гора, на горе верхом
Кто решиться и кто выйдет первым?

Никого, только шёпот идёт по рядам,
Дмитрий думает, хмурит брови,
Выйти надо на вызов, иначе, срам,
Понимал это каждый здесь воин.

Время шло, снял с себя я тогда свой доспех,
В бронях мне до него не добраться,
Меня насквозь проткнёт Челубей без помех,
И став ближе, с ним буду тягаться.

В одной схиме Великой я сел на коня,
Взял копьё из рук друга Осляби.
— Родион, не тужи, помолись за меня,
Бог по силам нам шлёт испытаний.

Прошептал я на ухо коню: — Ну, давай,
Скачи, друже, вперёд, что есть прыти!
Не смотри на него, что огромный бугай,
Нам на точный удар надо выйти.

Прял ушами мой конь и кивнул головой,
К печенегу летел словно птица,
Мне понятно, что это последний мой бой,
Не забудьте по мне помолиться.

Нёсся словно лавина ко мне Челубей,
Моё тело пронзил копьём насквозь,
А рассчитывал выбить с седла, лиходей,
Не доставлю тебе, степняк, радость.

Печенега ударил своим я копьём,
Щит пробил ему, панцирь и сердце,
Моя рана горит, полыхает огнём,
Я пытаюсь окрест оглядеться.

От удара противник слетел мой с коня,
Оземь грохнулся он уже мёртвым,
Грустить некогда, мне печенег не родня,
Тот лежал на земле распростёртый.

Головою к орде упал их Челубей,
Для монголов плохая примета,
Отвези меня, конь мой, к Ослябе скорей,
Он в ряду стоит первом где-то.

Схима стала тяжёлой, впитала в себя
Мою кровь, боль мою и усталость,
И нет сил, чтоб пришпорить быстрее коня,
Нам до наших немного осталось.

Конь довёз, меня сняли, дышал я ещё,
Надо мной плакал горько Ослябя,
Шли монголы в атаку, был верен расчёт,
Наши точно теперь с ними сладят…..

Пименов О. 29.08.17г.