(сказка длинная, как пустыня, и загадочная, как Восток)

Давным — давно, точней никто не помнит,
И так далЁко, что отсюда не видать,
Была история, я вам её напомню,
Всё честно попытаюсь рассказать.

В краю песков, верблюдов и барханов
Была деревня, а по-ихнему «кишлак»,
В ней жил пастух, он пас баранов,
Его карьера вверх не шла никак.

По имени Алим, то бишь – учёный,
Любил пастух, пася, всё сосчитать.
Хороший малый, добрый, скромный,
В уме делить мог, мог и умножать.

Из родственников только дядя,
Он взял к себе Алима малышом,
Был он разбойник, караваны грабил,
Любил курить кальян он с гашишОм.

Аббас – суровый, звали дядю,
Он самый главный в шайке был,
Барана мог порвать руками,
Вот в дяде сколько было сил.

Пять человек у дяди в шайке:
Гасан, Саид, Касим и Файзулла,
И самый старый, в рваной майке,
Сухой, но шустрый, дедка Абдулла.

Все мужики, кто был в деревне,
Пошли в ватажку, так сказал Аббас,
Алима дядя позвал первым,
Но он проигнорировал приказ.

Конечно, он не обижался,
А если честно, был он рад,
Любил как сына и старался,
Чтоб в доме мир был и был лад.

И вот однажды дяде сообщили,
Из Бухары выходит караван,
Его ватажка сабельки точила,
Аббас в тени курил кальян.

Добыча крупная и сильная охрана,
Но дядя был отчаянный мужик,
Нельзя взять силой – он возьмёт обманом,
Сдавать назад по жизни не привык.

Людей для плана, что задумал дядя,
Немного, вот где слабое звено,
И он, подумав, бородёнку гладя,
Решил позвать Алима заодно.

— Алим, мне требуется помощь,
Ты в просьбе, милый, мне не откажи,
Силён ты в счёте, я же в счёте овощ.
— А что считать, ты, дядя, мне скажи?

— Считать добычу будешь с каравана,
Который завтра будет проходить!
— А кто пасти будет баранов?
— Да ты с баранами, племянник, погоди.

— Мальчишкам стадо ты доверишь,
Ну день, другой, вернёшься ты домой!
Чего молчишь, ты мне не веришь?
Спросил Аббас, играя бородой.

Пастух подумав, дал согласье,
Добычу дяде сможет посчитать,
Что ждёт их там удача иль несчастье,
Не можешь ты заранее узнать.

Вот караван приблизился к засаде,
Из луков перебили почти всех.
Но прежде чем делить награду,
Добить сначала нужно тех,

От стрел кто за повозками укрылся.
Их много, был богатым караван,
От жал щитами кто закрылся,
И вот, перевалив через бархан,

Рубиться начали, умело, жёстко.
Аббас с пятью сцепился, как шайтан.
Вот интересно, что же в тех повозках,
Чем нагрузил султан свой караван?

Аббассовцы дралИсь, как звери,
Старик Абдулка срезал только трёх,
До виртуозности оружием владели,
Срубил Касим, помойму, четырёх.

Искусству рубки обучал Саид,
Служил когда-то в гвардии у хана,
После Аббаса лучший он бандит,
С двух рук рубил охрану он султана.

Выцеливал из лука Файзулла
Тех, кто друзьям сопротивлялся,
Но вот и Файзулле пришла стрела,
Без лучника тогда Аббас остался.

Не дрался только молодой Алим,
Он не владел искусством сечи.
— А ты не лезь, мы сам победим!
Ты лучше прячься, будешь не замечен!

Звенели сабли, бегали верблюды,
Рычал как лев израненный Аббас,
За караван в пустыне гибли люди,
Кто за наживу, кто-то за приказ.

И если струсил, разорвут конями,
Султан Бухарский на расправу крут,
Шесты украсят трусов головами,
Жизнь всё равно у труса заберут.

Разбойникам резона нет сдаваться,
Расклад простой — добыча или смерть,
Все продолжали яростно сражаться,
Тут не получится никак себя сберечь.

Нещадно солнце кожу обжигало,
Солёный пот всем заливал глаза,
Но тут вдруг тихо сразу стало,
Алим подумал, вот так чудеса..!!!

Он осторожно из укрытия поднялся
И поля боя всю картину увидал,
Все мёртвые, Алим один остался,
Вот этого пастух не ожидал…

Приблизился Алим к повозкам,
Кругом лежат охранников тела,
Вот дед Абдулка весь в обносках,
Разрублена у деда голова.

Убиты все, копьём пронзенный
Лежит Аббас на груде вражьих тел,
Он в спину был врагом сражённый,
Затылком видеть дядя не умел..

Вдруг из кибитки звук донёсся,
Казалось кто-то тихо выл,
Откинул полог, а там восемь
Шикарных дев, Алим забыл,

Увидев столько глаз прекрасных,
Откуда он, куда он шёл,
А те подняли визг ужасный,
Как будто к ним шайтан зашёл.

Из тех кибиток, что стояли рядом,
Раздался громкий вой и плач.
Пот лил с Алима просто градом,
Он не решал таких задач.

— Эй, успокойтесь, вас не трону,
Да прекратите вы орать!
Не докричаться через стоны,
Похоже, надо угрожать!

Пастух припомнил, как ругался дядя,
Нахмурил брови, зло прищурил глаз,
И заорал: – Вы плакать не устали?!!
Плетьми я вас попотчую сейчас!

Все восемь сразу замолчали,
В кибитках тоже вой утих.
— Всем нужно выйти для начала!
Как по команде, в тот же миг

На белый свет полезли бабы,
Алим их сорок насчитал.
Одни прекрасны и нарядны,
Вот каждую б расцеловал.

Вторая половина женщин
Годились первым в матеря,
Как пень, покрыты сеткой трещин,
Под нос бурчали, пастуха кляня.

Увидев столько баб одновременно,
Пастух наш сразу загрустил,
Гарем султана мы, наверно,
В плен взяли, он предположил.

— Какие мы, один ведь я остался!!!
Чуть в голос наш Алим не заорал.
— Вот это я в историю ввязался!
И от отчаянья пастух захохотал.

Он так смеялся, что бежали слёзы
По молодым алимовым щекам,
Те, кто мамаши, не меняя позы,
Взирали молча на весельчака.

И постепенно молодые за Алимом
Безудержно начАли хохотать,
Пустыня видела различные картины,
Но вот таких, не выдалось видать..

Стоят ненужные кибитки,
Жуют верблюды саксаул,
Кругом разбросаны пожитки,
Разбойники лежат и караул.

Все вперемешку, друг на друге,
Пастух один и сорок разных баб,
От смеха гнёт девчонок в дуги,
Такой вот ракурс и масштаб.

Вот самая матёрая из мамок
Вдруг криком резким оборвала смех:
— Мы живы, от Аллаха нам подарок,
Жаль, что мужчин убили всех.

— Ты вовсе, Адиба, слепая стала?
Вменила мамке девушка в платке.
— Ты в парне что, мужчину не признала?!
— Вот это что ли, в мятом пиджаке?

— Ты, Галия, решила, этот парень —
Мужчина, потому что он в штанах?
Я вот сейчас рукой его ударю.
— Тогда ногой бей прямо ему в пах.

Ответила ей Галия задорно.
— Потом верблюда мне поймай.
— Вы что, не нужно, это больно, —
Сказала девушка по имени Аваль.

— Жалеть не надо, он разбойник,
Он нас хотел здесь всех убить.
— Сопляк зелёный и негодник,
Доверить можно коз ему доить.

Их слушая, пастух сердился,
Краснел от возмущения, как рак,
Потом бледнел, как разозлился,
Услышав фразу: – Он ишак..!!!

— Тупой, молоденький ослёныш.
— Ты в курсе, чей ограбил караван?
— Эй, Бахийя, чего на парня гонишь?
— Руками голыми порвёт его султан.

Галдели бабы, словно на базаре,
Обиды старые тут начали всплывать,
У женщин в коллективе так бывает,
Тогда туда опасно попадать.

Вцепились в волосы друг — другу
Шесть девок молодых, в клубок,
Далаль ФарИде руку крутит,
Ногой бьет Хана Феллу в бок.

— Ты мне порезала нарочно шаровары..
— Ты в тапок мне засунула стекло!!!
С бросками чередуются удары.
— А девки смирные, мне повезло.

Вздохнув, Алим с иронией подумал.
— Ты что, проклятый, встал как баобаб?!
А, может, совесть у тебя уснула?
Давай иди, угомони всех баб.

— Ещё немного, схватятся за сабли,
Вон сколько их валяется кругом.
— Да ты, похоже, струсил, зяблик?
И парень в свалку кинулся бегом.

Хватал одну, другая на нём висла,
Ту сбрасывал, вдруг трое налетят,
Алим от злости зубы стиснул
И начал бить он всех подряд.

Ударом в лоб оглушит девку,
Кидает в сторону снопом,
А бить умел пастух наш крепко
Ладонью, локтем, кулаком.

Но и Алиму в схватке перепало,
Оторван с мясом пиджака рукав,
Волос поменьше вроде стало,
Вон клок у Барики в руках.

Следы когтей от рта до уха,
На лбу две шишки и синяк,
С вопросом прёт усатая старуха:
— Эй, парень, слышишь?! Эй, земляк!!

— Ведь ты мужчина, значит — главный,
Пора решать, куда пойдём!
— А он мне нравится, он славный,
Ты ложе разделила б с ним вдвоём?!

Шептались в стороне Фавза и Лейла.
— Эй, парень, мы воды хотим попить.
— А я барана целиком бы съела.
— Заткнитесь все и перестаньте ныть!

Потребовал пастух от женщин.
— В моем кармане нет ведь чайханы.
— Раз ты мужчина, должен обеспечить,
Достать нам воду и найти еды.

— Давай, не стой, а проявляй заботу,
Капризы наши нужно выполнять.
— Свари из алычи нам всем компота.
— А где в пустыне вам её достать..?!

— Сейчас июнь, а не восьмое марта,
Умерьте все желания свои,
Не доводите, бабы, до инфаркта!
— Ну, ты с чего-нибудь начни..

Все сорок баб сгрудились в кучу
И спорить начали, дурак он или нет,
Алим от злости чёрный был как туча:
— Жаль, не во сне я вижу этот бред..

Нашёл он бурдюки с водой холодной
И поделил всё поровну меж баб,
В тюках нашёл лепёшек сдобных,
Перетряхнув весь каравана скарб.

Наелись женщины, воды напились
И начали проситься в туалет.
— Вы что, реально все взбесились,
В вещах бумаги туалетной нет..

Надёргал шерсти им с верблюда,
Потом рубил кибитки на дрова,
Разжёг костёр и приготовил блюдо,
Барана съели тут же у костра.

Потом с копьём, что выдернул из дяди,
Он от шакалов женщин охранял,
Они кружили спереди и сзади,
Всю ночь пастух от спящих их гонял.

Когда светило над пустыней засветило,
Алим устал, как груженый ишак,
Болело тело, и в глазах рябило,
Как рай он вспоминал кишлак.

Там тень чинары у дувала,
С крыльца свисает виноград,
Арык прохладный совсем рядом,
А тут, аж целых сорок баб.

— Куда их деть, что с ними делать?
Чем напоить и чем кормить?
Поймать верблюда и уехать!?
Как в туалет их всех водить?

Крутились словно в улье пчёлы,
Алима мысли в голове.
— Разбойник, эй, что невесёлый,
Мы все нуждаемся в воде..!!

Джаннан насмешливо кричала:
— Пить, умываться, то да сё,
У Лейлы вон, дела начались!
— Воды на день, попить и всё..

Ощерился пастух на девок:
— Умоетесь когда-нибудь потом,
Мне цацкаться тут с вами надоело,
Не караван, а чокнутый дурдом.

— Ты как ведёшь себя, болезный?
Я у султана лучшая жена,
Ты должен горд быть и полезен.
— Да слишком вы хотите до хрена..!!

Пастух Джананн ответил грубо,
Алима перебила АбийЯ:
— Не ты, а я любимая супруга!
— Да вас таких тут ходит ого го!

— Кто претендует на любовь Султана?
Вступила в спор задорно ГалиЯ.
— Зато я главная статс-дама!
Какая стац, не стац ты ничего!

Знакомый с бабской, сволочной породой,
Он точно понял, будет крупный бой.
— Эй, стойте, женщины, вот взяли моду
Без повода устроить мордобой.

Стекались бабы для великой битвы,
И шеи разминали невзначай,
Случайно не быть чтоб убитым,
Алим попятился: – Ну, дамы, начинай.!!

Сошлись на выдохе, как две стихии,
Так мужики рвут хрип на поясах,
Пыль до небес среди пустыни,
Дерут друг другу бабы волоса…

Визжали будто в брачный гон гиены,
Алим не лез, сидел и грыз миндаль,
В песке валяться — мало гигиены,
Тут он заметил рядышком Аваль.

Она присела от него неподалёку
И тихо плакала, закутавшись в платок,
Приблизился он незаметно, сбоку:
— А у кого тут нос от слёз промок?

— Ответь мне, почему ты не дерёшься,
Со всеми не валяешься в песке?
— Ты что, разбойник, на до мной смеёшься?
Дорожки след на девичьей щеке

Слеза оставила, в песок упала,
Слегка солёным сделала его.
— Как сделать так, чтоб перестала
Ты плакать, ведь не жалко ничего.

— Скажи мне, я луну достану,
Все звёзды с неба, до одной,
Я для тебя кем хочешь стану,
Не нужен мне никто другой.

— Давай уйдём в кишлак со мною,
Там хорошо, есть сыр и молоко.
Я встану каменной стеною,
Чтоб счастливо жила ты и легко.

Та слёзы вытерла ладонью,
Алиму глянула в глаза:
— Я тоже очарована тобою,
Позволь тебе в начале рассказать

— О том, ну, как гарем здесь оказался,
Среди пустыни сорок баб.
— Да я и сам понять старался.
— Наш славный муж, султан Ахмад

— Привёз жену с военного похода,
Таких красавиц в Мире не сыскать,
Прекрасно всё, фигура и походка,
Грудь, шея, бёдра, вообщем, стать..!!

— Глаз оторвать от лика невозможно.
— Откуда женщину султан привёз?
Она — славянка, нам сказали осторожно,
Шайтан зачем его туда понёс?

— На север к дикарям славянам?
Алим Аваль спросил тотчас.
— Да он, вообще, мужчина странный.
— Так это каждый так из нас..

— Мужчин, со странностями дружит,
И что там с новою женой?
— Мы видим, лишь её он любит,
Никто не нужен там другой.

-Через три дня в дорогу нас собрали,
Шёл караван с гаремом на Багдад,
Все плакали и все переживали.
— Аваль, я очень, очень рад!!!

— Когда я первый раз тебя увидел,
Я онемел, дар речи потерял..!!!
Конечно, в неприглядном виде
Всевышний мне тебя послал …

— Прошу, уйдём, со мной останься,
К себе султан вас не вернёт,
Я буду пред тобою преклоняться,
Никто нас никогда там не найдёт.

Пастух погладил Аваль руку,
Та вздрогнула, как дикая коза..
— Давай принадлежать друг другу.
Послышались тут рядом голоса..

Пока пастух твердил о чувствах,
Задор дерущихся пошёл на спад,
Себе подобных бить – искусство.
— Решили, кто не прав, кто виноват?

Плюясь песком, в одеждах рваных,
Дышали словно загнанный табун.
— И кто у вас в гареме главный ??!!
— Всё шутки шутишь, говорун..?

Вопрос, вопросом перекрыла Лейла,
Устало села рядом на песок.
— Что делать будем? Это вопрос первый!
Второй вопрос, на запад иль восток?

— Куда направим наши взоры?
Где будем мы пристанище искать?
— Идём в Багдад, какие разговоры!
Другие начали в дискуссию встревать.

— В Багдаде ждёт дворец с фонтаном,
Павлины, плов и виноград.
— Дождёмся там мы все султана,
Соскучится и будет рад..

Всех приласкать, когда увидит,
Подарками нас одарить,
Он больше не посмеет нас обидеть,
Уж мы сумеем отблагодарить, —

Сказала Джол, огладив бедра,
И облизала губы языком.
— Нет в том дворце для вас комфорта,
Там запустение кругом, —

Сказала Адиба всем глухо.
— Султану жёны больше не нужны.
— Ты что, проклятая старуха,
Уже с утра объелась белены?

Джаннан ту злобно перебила.
-Эй, женщины, не надо драк.
— Но как он мог, я так его любила?
— Он поступил, как конченый ишак!

Опять пошли дискуссии и споры,
Конфликт предотвратил пастух:
— Кто хочет пить? — Мгновенно взоры
Всех баб, старух и молодух

Сошлись лучами на Алиме.
— Хотим, хотим, дай нам воды!!!
— Путь предстоит сегодня длинный
К оазису волшебной красоты.

— Там озеро с прохладною водою,
Его питают восемь родников.
К спасительному водопою
С пустыни разных уголков

Стекаются десятки караванов,
Шагами шёлковый измерив путь,
К спасению среди барханов,
В тени деревьев чтобы отдохнуть.

Пока рассказывал он про оазис,
По пол пиалы наливал воды,
И вместо завтрака раздал арахис.
— Дойти туда должны до темноты.

— Возьмите из вещей что нужно,
Пойду верблюдов подманю.
— И мы с тобой! — все заорали дружно.
— Я справлюсь сам, благодарю..

За час собрали бабы вещи,
Алим их приторочил на горбы,
Всё поторапливал он женщин:
— Эй, двигайтесь, не стойте как столбы!

Велел надеть одежды он мужские
И в руки взять оружие с собой.
— Мы не в гареме, мы в пустыне!
И оглядел он женщин озорно.

В мужских тюрбанах и халатах,
Взяв в руки сабли и щиты:
— Кто смел, тот нравится Аллаху,
Вперёд, девчонки, но без суеты..

С трудом передвигая ноги,
Шла по пустыне маленькая рать,
И если кто их видел по дороге,
В конфликт старались не встревать.

Устали так, не передать словами,
Просили у Алима часто пить,
Пытались жалобить его слезами,
Грозились даже пастуха убить.

Но не преклонен был разбойник:
— Пить будем только через час!
— Имей в виду, что ты покойник,
Коль не напоишь нас сейчас.

Грозили бабы и щиты бросали,
Песком их ветер укрывал.
— Давай воды, тебе сказали!
Опять, похоже, назревал скандал.

— Эй, женщины, ау гражданки!
Вам тяжело, но нужно потерпеть,
Денёк, конечно, очень жаркий,
До темноты нам главное успеть.

— Нам экономить нужно воду,
Ускорить надо, дамы, шаг!
Не переделать женскую породу,
Ему ответили, что он ишак.

Но шли, ворчали и терпели,
В песок бросали, что несли,
И к вечеру достигли цели,
Оазис показался им вдали.

За сто шагов у многих сдали нервы,
Они ложились на песок,
Ползли к воде, кто будет первым
Счастливцем, сделавшим глоток.

Набрав в кувшин воды холодной,
Алим поплёлся дам бодрить,
Кто не дополз до бесподобной
Воды из озера попить.

Помог к деревьям перебраться,
Полил на головы водой:
— Вы отдыхайте, я купаться.
— И я , и я , и я с тобой!!!

Наперебой кричали бабы.
— Вы где оставили свой стыд?!
Но довод старших, очень слабый,
Когда всё тело чешется, зудит..

На озере в тот день было безлюдно,
Алим и остальная молодёжь,
Пугая криками своих верблюдов,
К воде помчались, их не завернёшь.

Ныряли и резвились словно дети,
Смеялись, поднимая тучи брызг.
Никто за шумом не заметил,
К оазису как всадники неслись…

Свирепы лица и черны одежды,
И лошади все чёрные, как ночь,
Один их вид лишит надежды,
Кто сможет женщинам помочь?!

Аваль их первой увидала,
И крик на весь оазис подняла,
Лук и колчан с верблюда отвязала
И быстро их Алиму принесла..

Учил из лука бить в цель точно
Стрелок от Бога, старый Файзулла,
Стрелка искусство вбил он прочно,
Всегда в десятку шла стрела.

Метались бабы, целиться мешали,
Звериный видно всадников оскал,
И блики на клинках дамасской стали,
Но медлить наш Алим не стал.

На восемь всадников в колчане
Всего шесть стрел, как ни крути.
-Ну, что не так, вы без обид, дехкане!
И первая стрела уже в груди

У самого здорового бандита,
Тот покачнулся, с лошади упал.
За три секунды пятеро убито,
Последнюю стрелу Алим достал.

Попала в глаз она шестому,
Его как сдёрнули с седла,
Тут быть не может по-другому,
Разбойников осталось всего два.

Но видя, как товарищей убили,
Те испугались, повернув коней,
Помчались прочь, короче отступили,
Ну, им решать и им видней.

Добыча хорошо, но жизнь важнее,
Разбойников тех можем мы понять.
Алим устал и чувствовал, слабеют,
Не держат ноги, чтоб на них стоять.

Почти упал, закрыл лицо руками,
Он убивал сегодня первый раз,
Бежали слёзы по щекам ручьями.
— Эй, женщины, он всех нас спас!!!

Счастливо Адиба кричала.
— Хвала Аллаху, что помог ему!
В песок упала, громко зарыдала.
— Эй, Адиба, ты плачешь почему?

— За нас, как лев, разбойник дрался!
— Не видела я круче мастерства!
— Он мог погибнуть, но не испугался!
— На всех минуту он потратил то едва!

Галдели женщины, смеялись,
Алиму быстро принесли воды,
Его все обнимали, целовали,
Благодаря за ратные труды.

Когда уже почти стемнело,
Пришёл к оазису огромный караван,
И женщины подробно и умело
Поведали, как выписал банан

Бандитам их единственный мужчина.
Таких защитников вам точно не сыскать.
Рассказ был интересный, длинный,
Никто не собирался пока спать.

Варили плов и жарили баранов,
Алима хлопали мужчины по плечам,
Стояла стража вдоль барханов,
Сменяясь строго по часам.

Прощались утром, лили слёзы,
Ушёл Алим, и с ним ушла Аваль,
Бледнели постепенно звёзды,
В глазах смешались радость и печаль.

Гарем пошёл к Багдаду с караваном,
И долго женщины ещё глядели вслед,
На две фигурки средь барханов,
Идущих рядом, к счастью, на рассвет…

Пименов О. 03.03.17г.