Степь гудела, как бубен шамана,
От ударов ста тысяч копыт,
Густо пыль, словно клочья тумана,
Каждый слоем её покрыт.

Жиром щедро смазаны сёдла,
В саадаках полно разных стрел,
И монгольские лошади бодро
Мчат наездников, так захотел

Курултай, там решают нойоны,
И старейшины древних родОв.
Не заплачут монгольские жёны,
Когда муж бить уходит врагов.

Резать, жечь, насиловать, грабить,
Бить из лука, топтать конём,
Реки крови сложно представить,
Будут течь они, ночью и днём.

Обозначил маршруты кочевий
Самый старший, лысый юртчи.
Будут выбиты в избах двери,
И «Спасите!!!» кричи, не кричи.

Всех убьют стариков без разбора,
И добьют обязательно тех,
Ранен был кто на поле боя,
И кто сдался, вырежут всех.

Или просто казнят по-монгольски,
Это значит, сломают хребет,
И хрустят, не выдержав кости,
Когда вывернув ноги тебе,

Резко тянут к затылку стопы,
И бросают потом умирать.
По деревне воинов толпы
Рыщут в поисках, чтобы забрать?

Кислый запах овчиной шкуры,
Вонь от тел, немытых давно,
Будет первым их сотник хмурый,
Тридцать воинов просто смешно.

Десять женщин на триста монголов,
Авангард, что деревню взял,
Не снимая доспехов тяжёлых,
Каждый воин их силой брал.

На глазах у детей, без стесненья,
Все одежды с пленниц сорвав,
На дороге, в пыли развлеченье,
В пятерне косы русые сжав.

Тут же рядом свежуют корову,
Будет мясо сегодня к столу,
Тянет узел монгол здоровый,
Вырезает из тела стрелу.

Узкоглазый, рачительный лучник,
Он послал её в цель с коня,
Он в отряде стрелок самый лучший,
Свои стрелы не тратит он зря.

Шли тумены, земля дрожала,
Чёрный след на земле от копыт,
Рать на Калке – реке стояла,
Каждый третий здесь будет убит.

Пименов О. 03.02.17г.