В колхоз прислали режиссёра,
Чтоб окультуривал народ,
Он агитировал в актёры
И обещал переворот.

В умах и мировосприятии
Сулил всем славу и почёт,
Он был чужой, нам не понятен,
Кто их московских разберёт?

Был режиссёр заряжен целью
Набрать двенадцать человек,
Но воспротивился безделью
Наш председатель, Коля Грех.

Что говорить, такой фамилией
Бог человека наградил,
Достоинств было в изобилии,
Но минус был, он баб любил.

Конечно, били Николая
Поодиночке и селом,
А страсть его не отпускала,
Кипела кровь в нём с молоком.

Чуть позже Грех стал председатель,
Сам чёрт ему теперь не брат,
Он власть и он законодатель,
Судья и тут же адвокат.

Прошла неделя с назначенья,
И тут на голову, как снег,
Создать в селе чтоб развлеченье
Приехал новый человек.

Тот режиссёр, что упомянут,
По морде видно, из дворян,
Высокий дядька, с умным взглядом,
Понятно, бабник и смутьян.

Греху представился: – Я, Сочный!
Тот встал и сел, обратно встал.
— Мне обеспечить нужно срочно,
Чтоб я сценарий прочитал,

Прибытье в клуб всего колхоза!
От наглости Грех снова сел:
— Все на погрузке свежего навоза,
В колхозе очень много дел.

— Не до сценариев нам нынче,
Колхозу сверху спущен план,
Проблемы на подворье птичьем,
Намедни умер племенной баран.

Озимые в мороз замёрзли,
Подсолнух съела саранча.
Тут Сочный, раздувая ноздри,
Как начал на Греха кричать…

— Я час даю один, не больше,
Чтоб всё село явилось в клуб,
Прибытье обеспечить должен
Ты лично или будешь труп

Играть в моей ты постановке.
— Ты на кого, козёл, орёшь?
И в режиссера бросил ловко
Заточенный, кухонный нож.

Но председатель промахнулся,
Воткнулся нож в дверной косяк.
— Ты что, дурак, совсем рехнулся?
Грех ухмыляясь, как маньяк,

Раскинув руки, шёл на режиссёра,
Но Сочный занимался Айки-До,
И Колю он, без разговора,
Спокойно выбросил в окно.

Наш председатель был живучий,
Он выломал с забора жердь.
Издал он горлом рык могучий
И начал над собой вертеть

Своим орудием ужасным,
Но этим режиссёра не смутил.
Он ближе подошёл напрасно,
И Сочный снова победил.

У сельсовета пыль стояла,
Клубами застилая всё вокруг,
И вся деревня наблюдала
Мельканье ног, мельканье рук.

Как падал Грех и поднимался,
И снова с криком рвался в бой,
Но как бы Коля не старался,
То мордой бился, то спиной.

Взлетая вверх, то так, то эдак,
А Сочный даже не устал,
Все листья посшибал он с веток
Грехом, когда его кидал.

Так состоялось их знакомство,
Грех в схватке режиссёру уступил,
Тот не кичился превосходством,
И грубость председателю простил.

А через час все слушали сценарий
На ферме, не сходя с рабочих мест,
И шёпотом девчонки повторяли
За Сочным героини главной текст.

От тех страстей, что им озвучил
По ходу пьесы в лицах режиссёр,
Курил махру колхозный кучер
И голову ладонью потной тёр.

В финале разыгралась драма,
Рыдали в голос все и Грех,
Упала навзничь пожилая дама,
У пьесы, несомненно, был успех.

Конечно, аплодировали стоя,
Никто в навоз так и не сел,
Ходило ходуном подворье,
Артистом каждый стать хотел.

Но не позволил председатель
Идти в актёры всем селом,
Упомянув про чью-то матерь,
Наверно, Сочному назло.

— Пока колхоз работы не закончит,
Не выполнит план посевной,
Играть желаете, пашите ночью, —
И Грех ушёл, взъерошенный и злой.

Заспорили и дали волю чувствам,
Не все готовы были положить
Не на колхоз, а на алтарь искусства,
Дышать театром и театром жить.

Хотел кто славы Мельпомены,
Настроились работать в ночь.
Тем, кто желал блистать на сцене,
Поможет Мнемосины дочь.

В три дня, две ночи, всё успели,
Досрочно выполнили план,
Себя в работе не жалели,
Сорвав мозоли до кровавых ран.

А Сочный в это время к действу
Готовил деревенский клуб,
Потратил личные он средства
На свет, на занавес, на звук.

По списку реквизит собрали,
Обшарили сараи, чердаки,
В столярке молотки стучали,
Там декорации ваяли мужики.

Готова сцена к постановке,
Грядёт распределение ролей,
Сидела, будто на иголках,
В отмытом клубе горсточка людей.

Двенадцать человек, энтузиастов,
Доярки, трактористы, комбайнёр,
Бухгалтер старенький, очкастый,
Тринадцатый — сам режиссёр.

По типажам раздали роли:
Любовник-конюх, тракторист-злодей.
— А есть вопрос — когда гастроли?
Спросила Нюрка, мать троих детей.

Досталась Нюрке роль графини,
На зависть профиль у неё.
— Я черт таких и благородство линий, —
Озвучил Сочный мнение своё,

— Не наблюдал в Москве и Петербурге,
У прим театров, молодых актрис.
На роль калеки в переулке
Назначен был без текста и реприз

Бухгалтер. Заартачился сначала,
Но Сочный его быстро убедил:
— Сыграйте так, чтоб публика кричала,
Чтоб каждый жест Ваш душу теребил.

Три месяца ушло на постановку,
Зубрили на работе текст,
Грех из актёров вил верёвки,
Театру выражая свой протест.

Скорее мстил он режиссёру
За то, что извалял его в пыли,
Худели от усталости актёры
Страдая за искусство, не рубли.

И вот назначен день премьеры,
Расклеены афиши на столбах,
Звенят, как струны, у актёров нервы,
Кружится от волнений голова.

Наложен грим, надеты парики,
Разложен реквизит за сценой,
При орденах пришли фронтовики,
Стихает гомон в зале постепенно.

Актёры через дырку смотрят в зал,
Её гвоздем проковырял бухгалтер,
Его за занавес так Сочный отчитал,
Тот не признался, проявил характер.

Свет в зале постепенно гаснет,
И тишина, как будто зал пустой,
На сцене закипели страсти,
Качая зрителя меж миром и войной.

Между любовью и изменой,
В графине Нюрку не узнал никто,
За графа гордо было Мельпомене,
Когда калеке отдал он пальто.

Клуб старый вздрогнул от оваций,
И как один поднялся зал,
Среди фанерных декораций
От пули в сердце конюх умирал.

На бис три раза вызывали,
Пытались Сочного качать,
Актрис цветами засыпали,
И Браво продолжал кричать

Грех со щеками, мокрыми от слёз,
Букетом роз попал в графиню,
Охапку целую принёс,
Перевязав их лентой синею.

Опущен занавес, клуб опустел,
Активно все премьеру обсуждали,
И долго в избах свет горел,
Игру актёров в семьях смаковали.

Грех отношение к театру поменял,
Благодарил и клялся в вечной дружбе,
Когда он Сочного в столицу провожал,
Просил звонить, когда он будет нужен.

К отходу поезда явилось всё село,
Стоял бухгалтер в старой куртке,
Принёс в гостинец воблы два кило,
И плакала навзрыд графиня Нюрка.

Уехал Сочный, заперт снова клуб,
Давно актёры позабыли роли,
В колхозе убирают все свеклу,
И мысли нет, уехать на гастроли…

Пименов О. 21.11.16г.