(подвигу батареи Сергея Оганова посвящается)

К концу шёл год тяжёлый, сорок первый,
Стояла середина ноября,
У Дона, семь курганов где примерно,
Седым туман окрасила заря.

На танково — опасном направленье,
А здесь кругом до горизонта степь,
Оганов приказал подразделенью
Зарыться в землю с пушками успеть.

Вся батарея, лишь четыре пушки,
Людей в расчётах у орудий треть,
Краюха хлеба, кипятка по кружке,
Последнее, что каждый может съесть.

— Копать в мороз гораздо хуже, братцы, —
Бодрит бойцов Вавилов – политрук.
Торопятся, ведь надо окопаться,
Всё глубже капонир и чаще взмахи рук.

Закончили, устало бьётся сердце,
В руках кисеты, надо подымить.
Крик наблюдателя: — Ребята, немцы!
Не дали, гады, даже прикурить!

В три эшелона пёрли танки,
За ними шла пехота в полный рост,
Прямое попадание в землянку,
Был штаб полка, а стал погост.

Достала очередь Горшкова,
Не стало комиссара у полка,
Он немцев не пустил к Ростову,
Но бой ещё не кончился пока.

Горел вдали казачий хутор,
И даже снег в степи горел,
Последним стало это утро
Для многих немцев, кто хотел

В Ростов ворваться грозной силой,
А после покорить Кавказ,
Но стала степь для них могилой,
Оганов выполнил приказ.

Идут на батарею с фланга,
Разрывы плоть людскую рвут,
Людей в окопах давят танки,
Но им пройти здесь не дадут.

Убит Оганов, Лазарев, Балеста,
Погиб геройски командир полка,
И добивают раненых по-зверски
Эсэсовцы, в упор, наверняка.

В четыре пушки наша батарея,
В расчетах молодые пацаны,
И тридцать танков на степи горели,
Такая арифметика войны…

Пименов О. 22.11.16г. Воронеж