(часть 1) 

В тридесятом царстве траур,

Схоронили Кощея бессмертного,

То ли стал Кощей слишком старый,

Может, просто, не выдержали нервы.

 

Слишком многие за время последнее

До яйца кощеева добраться задумали,

Думали яйцо то, панацея, наверное,

Ничего умнее то не придумали.

 

И не знали, наверно, не ведали,

Что яйцо то в утку запрятано,

Для начала, что ли разведали б,

Прежде руки  чем тянуть волосатые.

 

В общем, дело обстояло вона как:

Утром встал Кощей, потянулся

И решил в трусах почесать, чудак,

Нет яиц, он аж весь встрепенулся.

 

 

 

Точно помнил он, перед отдыхом

Всё ходил нагой перед зеркалом,

Обдувало наследство воздухом

И качалось оно размеренно.

 

А  сейчас то — на месте том,

Шрам зелёнкой густо намазанный,

Аккуратно зашит он болгарским крестом,

И валяется шприц одноразовый.

 

Обезболили, видать, когда резали,

Сон Кощея не потревожили,

— Что ж вы, ироды,  то наделали?

— Красоту всю мою изничтожили!

 

Закричал Кощей  тонким голосом,

Без яиц то громко не получается.

— Притащите сюда мне за волосы,

Кто вязанием увлекается!

 

Понагнали народу немеряно,

Даже пять дедов, что сети плели,

Озирались бабы растерянно,

А палач раздувал для пыток угли.

 

— Как же ты людей будешь спрашивать

Да выведывать  информацию?

Будешь их пытать и допрашивать,

Аль добром проводить агитацию?

 

Задавал Кощей палачу вопрос.

— Спрошу прямо, кто срезал яица

У Кощеюшки, вот и весь мой спрос

— Мне идея твоя не нравится…

 

Сразу все поймут, что похитили

И коварно меня объегорили,

Спёрли яйца мои похитители!

— Может, скажем, что ты их проспорил?

 

Предложил палач свою версию,

Вытер руки о фартук свой кожаный.

— Зарубились,  — Когда ты на пенсию…?!

— Я смотрю, ты вообще не доношенный,

 

Говорить то, что яйца отрезаны,

Запрещаю тебе со всей строгостью,

С простотой ты своей и помпезностью

Подведёшь меня к краю пропасти,

 

Ты заставь всех их по отдельности

Вышивать крестом, кто как делает,

Пусть подпишут работы для верности,

Так поймём чьих рук дело  скверное.

 

Объявил палач начало конкурса,

Кто узор крестом лучше сбацает,

Развели по отдельным всех корпусам,

Все зубами от страха клацали.

 

Место первое на том конкурсе

Занял дед Егор, тот, что сети плёл,

Но и деда стиль был не в фокусе,

Значится,  не дед то яйца увёл.

 

Конкурсантов всех домой отправили,

Деду дали копеечку медную,

Наказали, Кощея чтоб славили,

Жизнь вели тихую, но смиренную.

 

Все, кто в конкурсе принял участие,

Притащились к Егору всем скопищем,

Лица строгие, что на причастии,

Сели в два ряда,  как на поприще.

 

Дед из погреба быстро выудил

Малосольных грибочков баночку,

Первача бутыль на стол водрузил

И разлил его щедро по скляночкам.

 

Все, не чокаясь, молча выпили,

Пять разов так делали, не закусывая,

И вопросами друг друга засыпали,

А в глазах у всех печаль грустная.

 

— Че собирали то? –Вышивали чо?

— Может плед какой вязать задумали?

— А медяк Егору дали за чо?

— Можа, налог ввести новый придумали?

 

Так к утру разошлись все по домам,

На вопросы друг – другу не ответили,

Видно то, загадка не по зубам,

Изменений в Кощее не заметили.

 

Но старушка одна Семёновна

Заподозрила дело не ладное,

Когда в замке стояла она у окна,

Заприметила деталь не складную.

 

У Кощея в штанах не топырилось,

Там, где у мужчин всегда топорщится,

Думала Семёновна, привиделось,

А чего ж   Кощей тогда морщился.

 

Призадумалась тогда Семёновна

И детали то все сопоставила,

А смекалкой да умом не обделена,

Всю  картину   легко представила.

 

Оторвали Кощею имущество,

А крестом, видать, рану заштопали.

Кто ж затеял то посягательство?

Как наследство Кощея прохлопали?

 

Тут как обухом то по темени

Посетила догадка страшная,

У соседки её на излечении

Жила племянница бесшабашная.

 

Днём настои пила литрами,

Мази в тело втирала белое,

Да косила глазами хитрыми,

Всё искала средство волшебное.

 

Что поможет ей тыщу лет прожить,

И здоровье иметь богатырское,

А стемнеет как, давай водку пить,

Поведенье являть всем свинское.

 

Утомила племянница тётушку,

Душу всю из неё то повытрясла,

Та уж светится, словно стёклышко,

Ну и поделилась, видимо, мыслями:

 

— Вон Кощей-злодей, сколько уж живет,

А на вид лет тридцать не более,

И кто знает, когда бессмертный умрёт,

Сколь ему сидеть на престоле??

 

А секрет его, люди говорят,

В яйце каком- то запрятан,

Сторожит  Кощея охраны отряд,

Суровые, видно, ребята.

 

Призадумалась крепко племянница,

Как в кощееву спальню пробраться,

Натянула стринги на задницу,

Видно, легче ей так общаться.

 

Охмурила, наверно, начальника,

Караула стражи кощеевой,

Обнаружили его в умывальнике,

Спал он связанный за поленьями.

 

Клофелину  в водку накапала

И оттяпала средства к бессмертию,

Под одежду яйца запрятала,

Ждёт племянницу долголетие.

 

Как в кино всю картину увидела,

Как украли наследство бессовестно,

За Кощея  сильно обиделась,

Причитала Семёновна  горестно.

 

Сообщила о происшествии

Куда следует, сами знаете,

Как племянница срезала лезвием

То, что в танцах обычно мешает.

 

Не поверили бабке охранники,

Что Кощея намедни ограбили,

Дружно ржали над нею, охальники,

Без вниманья сигнал оставили.

 

А Кощей сидел злой, как пёс цепной,

Всё прикидывал, где же яйца.

Вдруг услышал, хохочут за стеной:

Они  что, надо мной издеваются?!

 

Забежал Кощей в помещение,

Где сидела охрана верная,

И узнал он об извещении,

Донесла  которое  бабка древняя.

 

Он вскочил в седло, чтоб галопом мчать

И добраться скорее по адресу.

Боль пронзила его, он давай кричать,

Не зажила рана то возле задницы.

 

А когда добрался Кощей до домика,

Где соседка жила с племянницей,

Он вприпрыжку мчался по дворику,

Запах жаренный ему не нравился.

 

У печи в сарафане шёлковом

Стоит девица со сковородкой,

А Кощея, прям, как обухом  —

Яйца жарит на масле молодка.

 

Ту Кощея нашего и разбил инсульт,

Отказали у него все органы,

Понял он, яйца не спасут,

И мошонка на части разорвана.

 

Вроде, утка цела и яйцо при ней,

Но Кощею не до бессмертия,

Зря Кощей гнал своих коней,

И зачем  ему теперь долголетие.

 

Так и рухнул Кощей как подкошенный,

Подбежали к нему слуги верные,

Все напуганы и встревожены,

Выражают заботу безмерную.

 

Но бессмертный уже преставился,

На печи подгорала яичница,

Видно, сердце со стрессом не справилось,

Вот и померло его величество.

 

Разозлились тут слуги кощеевы

И схватили тётку с племянницей,

Но девица держалась уверенно,

Не идет из избы, упирается.

 

Да кричит на слуг словом матерным:

— Вы почто, изверги, руки крутите?

Шли бы строем вы к чьей-то матери!

Иль интригу какую тут мутите?

 

Те, запыхавшись, задают вопрос:

— Ты зачем, дура, яйца отрезала?

Получили мы на тебя донос,

Понимаешь хоть, что наделала?

 

— О чём речь идет, не пойму я вас,

Вы там что, с утра скопом пьяные?

Я вам алиби за свой каждый час

Предоставлю, козлы окаянные!

 

Самый главный слуга указал на печь:

— Подгорают, я вижу,  там яйца.

— Ты, любезный,  ведёшь о чем речь?

Из-под кур там яйца жарятся!

 

Заглянули в корзину, лежит скорлупа,

Три яйца подгорали на печке,

Подалась из избы виновато толпа,

Закурили гуртом на крылечке.

 

Самосад на место поставил мозги,

Все давай качать ситуацию,

Всё понятно, наследство украли враги,

Кто способен еще на кастрацию?

 

— Остается узнать, кто бессмертному враг!

— Убираем из списка племянницу!

-Предлагаю  пустить по следу собак!

— А давайте обсудим все в пятницу..

 

Рассуждая, что делать, пошли со двора,

В след орёт из окошка племянница:

— Заберите Кощея с собой фраера!

Внесла в обсужденье сумятицу.

 

Тело шефа забрали, предали земле,

Водрузили бессмертному памятник,

Гордо он восседает на чёрном коне,

Вьётся плащ за спиной, цвета пламени.

 

В тридесятом царстве траур,

Схоронили Кощея бессмертного,

То ли стал Кощей слишком старый.

Может, просто не выдержали нервы.

 

                                                                   (часть 2)

Делу дали ход, начали копать,

День и ночь велось жёстко следствие,

Через десять лет удалось узнать,

Как случилось то происшествие.

 

В частной клинике города Москвы,

Где вопросы решались бессмертия,

Пришли к выводам, что врачам нужны

Были яйца Кощея бессмертного.

 

В тридевятое царство  снарядили десант,

Всё продумали тщательным образом,

Врач-хирург, медсестра, капитан-диверсант

Добираться решили поездом.

 

Чтобы слиться с толпой  по прибытии,

Вошли в образ заранее выбранный,

Стал хирург – сутенёр-искусителем,

Капитан — алкашом, женой  изгнанный.

 

Медсестра была в костюме сварщика,

Всё шуршала робой брезентовой,

От бедра шла  красиво, заманчиво,

Улыбаясь под маской приветливо.

 

В спальню ночью забрались Кощея тайком,

Всё отрезали, льдом обложили,

Капитан страховал у двери со штыком,

В спешке шприц на ковёр обронили.

 

Как пришли  — уходили, через окно,

Первым с ношей хирург перелазил,

Но спокойно уйти было не суждено,

Видно, группу их кто-то сглазил.

 

Караула начальник с обходом зашёл,

Сон Кощея решил он проверить,

Алкаш –диверсант как всегда не подвёл,

Оглушил он начальника дверью.

 

Спеленали его, словно был он дитя,

Оттащили его в умывальник,

За поленья закинули тело, шутя,

Спи спокойно охраны начальник.

 

Их, как ветер, к вокзалу извозчик домчал,

Медсестра шелестела брезентом,

Диверсант всю дорогу угрюмо молчал,

Хирург держал  Кощеевы фрагменты.

 

Скорый поезд Тридевятое царство-Москва

Уносил диверсантов в столицу,

И в контейнере стукались яйца едва,

Все жевали вчерашнюю пиццу.

 

Диверсант достал фляжку армейскую,

Всех поздравил с концом операции,

Медсестра  то  опыт  имея житейский,

Его поправила:  — Не с концом, а  яйцами!

 

Потом пили всю ночь,  танцевали в купе,

Да одежду друг друга мерили,

И снимались на телефон, с яйцами в руке,

А что льда то уж нет, не проверили.

 

Стали думать – гадать, как трофей спасти,

Охладить чем наследство добытое?

Диверсант подсказал, как их довезти,

И повесил их  в окно приоткрытое.

 

Скорый  поезд Тридевятое царство –Москва

На Казанский пришёл  по расписанию,

За окошком купе качались едва

Чьи -то яйца, видать, в назидание.

 

На перроне толпились с букетами роз

Пациенты, кто жаждал бессмертия.

Старички и старушки, без зубов и волос,

Кто валютой оплатил  долголетие.

 

Увидали те, кто позорче был,

Как висит на окне вожделенное,

Кинулись  они, что было сил,

И…разбили яйца волшебные.

 

Тут и начали они  желток слизывать,

Что потёк по стеклу  оконному,

Кто упал, давай вагон облизывать,

Ничего не достанется скромному.

 

Описали тот случай в газете,

Как лизали люди вагон,

Через десять лет в туалете,

На статью ту наткнулся шпион.

 

Что был послан в Россию с заданьем,

Разыскать преступленья следы,

Да, бессмертие – наказанье,

Довело оно до беды…

 

Приторочен цепями крепкими

Сундук к дубу в лесу дремучем,

Не видать за густыми ветками,

Под охраной медведя могучего.

 

В сундуке том заяц спрятанный,

В зайце селезень, может, уточка.

В ней яйцо с иголкой занятной,

От Кощея на память шуточка..

 

 

28.12.15г.                                                                                      Пименов О.В.